Все, что не традиция, то плагиат
Он начинает чувствовать себя пророком
При анализе психики Дали
Дали на страницах своей "Тайной жизни"
Красив, как девочка
Доказательства искренней дружбы
Все, что описано Дали в "Придуманных воспоминаниях"
"Придуманные воспоминания" резко обрываются
Работая над своей автобиографией
Сальвадор Дали не в состоянии скрыть что-то
Дали стал покорным рабом Галы
Донья Фелипа
В детском ночном кошмаре
Совершенно переменившийся Бучакес
Дали выбирает шпагу
Лорка всегда производил на него огромное впечатление
Кажущееся равнодушие
Прозаические фрагменты
Это Дали
Дали начинает ревновать Лорку
Удивленные и несколько напуганные
Глядя в зеркало
Дали-Мальдорор
Лето в Кадакесе
"Привет! Я здесь"
Задолго до "Галлюцинации тореро"
Такое сходство, как на этих картинах
Эти картины вызывают вопрос
Галлюцинация тореро
Отголосок тех давних вечерних концертов
"Атмосферный череп, предающийся содомскому греху с роялем"
Дали изображает насилие
Уверенное заявление Дали
Дали наблюдал мрачные фарсы Лорки
В июне 1982 года умирает Гала
Освобождение и бессмертие
Пять мыслей об искусстве
Последователи
Определение живописи
Такие полотна становятся с каждым днем не только ценнее
Надо владеть искусством, граничащим с магией
Десять заповедей для того, кто собирается стать художником
Живопись освещала фитиль человеческого разума
Как управлять сновидениями
В состоянии полубодрствования
Замысел, уже существующий в подсознании художника
Люди всегда пытались объяснять сновидения
Лев великодушнее всех других зверей
Непрерывная война
Лилия и роза
Два месяца в тюрьме
Вот мы и подошли к самому главному!
Туманные соображения
Труднее всего писать человеческие фигуры на фоне природы
Брак с живописью
Следующий секрет
Раз уж вам так повезло
Совершенно необходимо, чтобы рукой вашей водил ангел
 
Два месяца в тюрьме
Проведя в юности два месяца в тюрьме, я смог сам убедиться в реальном существовании феномена, о котором любят рассказывать заключенные и который они обычно называют "летающими решетками". После того как люди проведут в тюрьме порядком времени, они часто и всегда неожиданно видят отчетливо вырисовывающиеся на светлом фоне контуры тюремных решеток, иногда закрепленные, но чаще — парящие на совершенно прозрачном фоне, каковым является, например, небосвод. Решетки моей тюрьмы в Жероне, вырисовывающиеся на голубом фоне, более ослепительном, нежели синева самого неба, преследовали меня месяца три после освобождения, что натолкнуло на размышления о постоянстве впечатлений, закрепленных на сетчатке. Размышления эти подвели меня к вполне практическому выводу; впрочем, благодаря моей интуиции я с самого раннего детства уже догадывался об этом и умел использовать.

Поэтому вы, юный художник, должны знать, что следующий секрет вашего искусства состоит в симпатиях и антипатиях вашей сетчатки и в том, какую пищу вы ежедневно предлагаете вашему глазу. Поэтому, как только представляется возможность, следует создавать благоприятную обстановку, благодаря которой в глубине сетчатки будет всегда существовать нечто вроде неизменной и невидимой мозаики, где отражается все, попадающее в поле зрения, — вы же увидите четкие, объемные, реальные фигуры. С этой мозаикой, которую я настоятельно советую вам беречь, произойдет то же, что со всеми другими: ваша параноидальная фантазия, особенно если вы прикроете глаза, произвольно высветит одни образы, словно тюремные решетки, другие же исчезнут.

Итак, вы, наверное, уже поняли, что я, как настоящий инквизитор, советую заключить ваш глаз в тюрьму, ибо ничто не может быть для него более губительным, чем полная свобода смотреть на все, что ему приглянется, все объять взором, всем восхищаться одновременно. Но тюрьма, которуя я советую вам воздвигнуть для вашего глаза, должна быть подвижной и прозрачной, а решетки ее — летающими, воздушными и очень маленькими.

Поэтому идеальной тюрьмой для глаза художника являются растения, и среди них на первое место поставим оливковые деревья, а затем — мирты, ведь если эти деревья растут около вашего дома, то вы уже заметили, что они тянутся друг к другу ветвями и прекрасно чувствуют себя в таком соседстве. Именно колышущаяся листва олив и мирт, если вы постоянно видите ее, создает в глубине вашего глаза золотистую мозаику и дает вашей сетчатке пищу для богатейших реминисценций. И независимо от того, открыты или закрыты ваши глаза, все, что явится вашему взору, предстанет более золотистым, более выпуклым, цельным, изящным, наполненным до краев радостью и восторгом — словно легкий ветерок, который, налетая, ворошит золотистые оливковые листья, повеял на сверкающий средиземноморский лак вашей сетчатки. И поскольку оливковые деревья постоянно у вас перед глазами, можно считать, что они уже произрастают на вашей сетчатке — куда бы вы ни отправились и что бы ни писали, они всегда будут с вами! А теперь вам следует усвоить — оливковые рощи светятся тем рассеянным светом, что бывает в окрестностях Парижа и во Фландрии, светом, который как будто создан для того, чтобы воспитывать вашу сетчатку и прививать ей хороший вкус. С другой стороны, нет ничего вреднее для юного глаза — вы твердо решили стать художником уже к шестнадцати годам, — чем постоянно соседство слишком ярких и сочных красок. Глаза следует приучать к оттенкам, поэтому не сажайте возле дома цветы: резкое смешение их красок не только будет раздражать ваш глаз художника, но вполне способно повредить и барабанной перепонке. Поэтому окружите себя золотисто-серыми тонами, чтобы подлинные краски души вашей никогда бы не унижались до сравнения с недолговечными красками цветов, и проследите, чтобы по крайней мере возле дома не было ничего вызывающего, например герани, которую следует избегать и по другим причинам. Злейшим врагом для глаза всякого уважающего себя художника является экзотический тропический цветок, который по самой природе своей антихудожествен. Цветовой гаммы какого-нибудь Гогена, перенасыщенной соляной кислотой, вполне достаточно, чтобы насытить молодого художника кислотой на всю оставшуюся жизнь. Слишком резкие тона, постоянно перемешивающиеся на вашей сетчатке, без сомнения, в конце концов замутнят ее — так, когда вы беспорядочно смешиваете на палитре яркие краски, она темнеет, словно мглистое или затянутое грозовыми тучами небо. Следует также держаться подальше от травы и любой растительности, яркая зелень которой биологически-отчаянно молит о кислороде, поскольку нет ничего хуже для сетчатки художника, чем крикливая и скрипучая попугаичья зелень разгульного буйства растительности.