Все, что не традиция, то плагиат
Он начинает чувствовать себя пророком
При анализе психики Дали
Дали на страницах своей "Тайной жизни"
Красив, как девочка
Доказательства искренней дружбы
Все, что описано Дали в "Придуманных воспоминаниях"
"Придуманные воспоминания" резко обрываются
Работая над своей автобиографией
Сальвадор Дали не в состоянии скрыть что-то
Дали стал покорным рабом Галы
Донья Фелипа
В детском ночном кошмаре
Совершенно переменившийся Бучакес
Дали выбирает шпагу
Лорка всегда производил на него огромное впечатление
Кажущееся равнодушие
Прозаические фрагменты
Это Дали
Дали начинает ревновать Лорку
Удивленные и несколько напуганные
Глядя в зеркало
Дали-Мальдорор
Лето в Кадакесе
"Привет! Я здесь"
Задолго до "Галлюцинации тореро"
Такое сходство, как на этих картинах
Эти картины вызывают вопрос
Галлюцинация тореро
Отголосок тех давних вечерних концертов
"Атмосферный череп, предающийся содомскому греху с роялем"
Дали изображает насилие
Уверенное заявление Дали
Дали наблюдал мрачные фарсы Лорки
В июне 1982 года умирает Гала
Освобождение и бессмертие
Пять мыслей об искусстве
Последователи
Определение живописи
Такие полотна становятся с каждым днем не только ценнее
Надо владеть искусством, граничащим с магией
Десять заповедей для того, кто собирается стать художником
Живопись освещала фитиль человеческого разума
Как управлять сновидениями
В состоянии полубодрствования
Замысел, уже существующий в подсознании художника
Люди всегда пытались объяснять сновидения
Лев великодушнее всех других зверей
Непрерывная война
Лилия и роза
Два месяца в тюрьме
Вот мы и подошли к самому главному!
Туманные соображения
Труднее всего писать человеческие фигуры на фоне природы
Брак с живописью
Следующий секрет
Раз уж вам так повезло
Совершенно необходимо, чтобы рукой вашей водил ангел
 
Замысел, уже существующий в подсознании художника
В эпоху Возрождения, дабы привести художников в дремотное, но не сонное состояние, обычно прибегали к различным увеселениям и наигрывали древнегреческую музыку, чтобы в течение долгих часов кропотливой работы живописец находился в приподнятом состоянии духа. Хорошо известно, что художник, который думает, — это плохой художник, и я осмелюсь предположить, что истина эта приложима и к слишком много размышляющим философам; прототип таких философов — "Мыслитель" Родена. Вы можете быть уверены, что в головах подобных существ ровным счетом ничего не происходит. "Думайте о чем-нибудь другом, когда пишете картину", — говорил Рафаэль, и это истинная правда.

Мне рассказывали, что Мануэль де Фалья незадолго до смерти сделал поразительное признание, странно звучавшее в устах человека, обычно сдержанного, когда речь заходила о политике. "Я думаю, — сказал он, — что лучшей формой правления для народов является монархия". Присутствовавшие при этом республиканские эмигранты почтительно спросили: "Почему вы так считаете, дон Мануэль?" — "Потому что так говорил святой Иероним", — лаконично ответил дон Мануэль де Фалья. Мне тоже кажется, что вполне достаточно сказать: "Так говорил Рафаэль!" Но он не просто говорил, он вел себя соответствующим образом, "думая о чем-нибудь другом", и это, вместе с его известным принципом — "Я берусь за картину, когда у меня есть определенный замысел", являет собой некое подобие монархии, которая, если можно так выразиться, направляла с высот божественного духа работу над каждой картиной художника. Эти два совета Рафаэля — думать во время работы о "чем-нибудь другом" и писать, только когда есть определенный замысел, писать, почти не участвуя в этом процессе, — и обозначают ту необходимую степень отвлеченности и автоматизма, которая нужна для создания любой картины, если, конечно, вы хотите, чтобы судьба ее сложилась счастливо. Эти два совета, несколько противоречащие один другому, на самом деле указывают единственно возможный путь, и путь этот широк и величествен — по нему могут проследовать все художественные кавалькады грядущего, направляясь в королевские владения, властелин которых — Успех.

Пройдут месяцы, пока замысел, уже существующий в подсознании художника и, таким образом, интегрированный в его повседневный быт, займет место в сознании живописца, и наконец наступит день, когда у него зачешутся кончики пальцев от желания начать картину, когда она "зашевелится" внутри него. Вот тут самое время вспомнить о магии Дали — нетерпеливому желанию действовать следует противопоставить вынужденное бездействие: накапливаясь, оно образует творческую силу, без которой немыслимо рождение картины. Замысел ваш состоит из отдельных элементов, которые располагаются согласно их значению; сон, сконцентрированный вокруг настойчивого желания написать картину, выбирает из этих элементов главные, высвечивает их скрытый смысл, скрепляет в единое целое. То, к чему вы уже приступили, и то, за что пока не принимались, сон сделает со всей прозорливостью, ибо ему неведомы нетерпеливое ослепление всеядности и повышенная кислотность вашего еще незрелого фрукта. Но для того чтобы сон мог справиться с этой задачей, вам надо одурманить себя, поставив под сомнение свои ощущения. Тут вполне подойдет детская игра, смысл которой в том, чтобы подорвать доверие к собственным ощущениям, к тому, что представляется очевидным, но более зрелый дух должен уметь направлять сновидение, заставить его искать простейшие пути к оптимальным решениям. Я прекрасно понимаю, что за всю историю существования человечества к вопросам художественного творчества впервые подходят таким образом, но это отнюдь не может помешать мне изложить мои мысли, которые, что бы я ни делал, обречены быть самыми оригинальными в XX веке.