Все, что не традиция, то плагиат
Он начинает чувствовать себя пророком
При анализе психики Дали
Дали на страницах своей "Тайной жизни"
Красив, как девочка
Доказательства искренней дружбы
Все, что описано Дали в "Придуманных воспоминаниях"
"Придуманные воспоминания" резко обрываются
Работая над своей автобиографией
Сальвадор Дали не в состоянии скрыть что-то
Дали стал покорным рабом Галы
Донья Фелипа
В детском ночном кошмаре
Совершенно переменившийся Бучакес
Дали выбирает шпагу
Лорка всегда производил на него огромное впечатление
Кажущееся равнодушие
Прозаические фрагменты
Это Дали
Дали начинает ревновать Лорку
Удивленные и несколько напуганные
Глядя в зеркало
Дали-Мальдорор
Лето в Кадакесе
"Привет! Я здесь"
Задолго до "Галлюцинации тореро"
Такое сходство, как на этих картинах
Эти картины вызывают вопрос
Галлюцинация тореро
Отголосок тех давних вечерних концертов
"Атмосферный череп, предающийся содомскому греху с роялем"
Дали изображает насилие
Уверенное заявление Дали
Дали наблюдал мрачные фарсы Лорки
В июне 1982 года умирает Гала
Освобождение и бессмертие
Пять мыслей об искусстве
Последователи
Определение живописи
Такие полотна становятся с каждым днем не только ценнее
Надо владеть искусством, граничащим с магией
Десять заповедей для того, кто собирается стать художником
Живопись освещала фитиль человеческого разума
Как управлять сновидениями
В состоянии полубодрствования
Замысел, уже существующий в подсознании художника
Люди всегда пытались объяснять сновидения
Лев великодушнее всех других зверей
Непрерывная война
Лилия и роза
Два месяца в тюрьме
Вот мы и подошли к самому главному!
Туманные соображения
Труднее всего писать человеческие фигуры на фоне природы
Брак с живописью
Следующий секрет
Раз уж вам так повезло
Совершенно необходимо, чтобы рукой вашей водил ангел
 
Пять мыслей об искусстве
Ван Гог был сумасшедшим и потому бессмысленно, великодушно и безоговорочно отрезал себе левое ухо бритвой. Я — отнюдь не сумасшедший, и все же я готов отрезать свою правую руку, однако совсем не бескорыстно: я согласен это сделать при условии, что мне дано будет увидеть Вермеера Дельфтского, который сидит за мольбертом и увлеченно работает. Я даже готов согласиться на большее — я тут же не колеблясь позволю отрезать себе правое ухо, и даже оба уха сразу, если мне удастся узнать секрет "волшебной смеси", в которую тот же Вермеер, лучший из лучших, — я не называю его "божественным", ибо он самый человечный из всех художников, — обмакивал свою несравненную кисть. Я нисколько не сомневаюсь, что в те времена секрет ее был известен всем и ею пользовались постоянно, точно так же как золотой, отлитый в художественной мастерской, был некогда расхожей монетой. В наши дни упаднического и невыразительного современного искусства за все золото мира невозможно приобрести эту жемчужину по одной простой причине: секрет красок, которыми тогдашние мастера покрывали свои бессмертные полотна, безвозвратно утерян. Все догадки крупных экспертов, высказываемые ими в ожесточенных спорах предположения, ничего не дают: очевидных противоречий со временем становится все больше. Конечно, можно списать все на свойственную Дали страсть к преувеличению, но нельзя сбросить со счетов объективный факт: в 1948 году на земле есть несколько человек, которые могут изготовить атомную бомбу, но нет ни одного, кто мог бы сегодня сказать, из чего изготавливалась смесь, в которую братья Ван Эйк или Вермеер Дельфтский обмакивали свои кисти. Этого не знает никто — даже я. Тот факт, что нет рецепта, сохранившегося с тех времен, который мог хотя бы подсказать нам, в каком направлении двигаться, а также то, что никакие современные физико-химические анализы не в состоянии определить вещества, из которых смешивали свои краски старые мастера, заставляет нас все чаще и чаще задумываться над тем, что они ревниво и фанатично хранили свои секреты. Я же придерживаюсь, скорее, обратного мнения: если эти секреты так долго остаются секретами, то лишь потому, что в те времена они ни для кого не составляли тайны и настолько входили в повседневный обиход любого художника, настолько были частью постоянной, не прерывающейся ни на четверть часа традиции, что их попросту передавали на словах и никому в голову не приходило записывать состав смеси; если же он вылетал из головы, то формулу наскоро чертили тем же меланхолическим углем для рисования, которым мэтры делали свои необыкновенные, невиданные доселе, божественные наброски.

Пять мыслей об искусстве

1.    Произведение искусства должно производить на нас впечатление, но не волновать.

2.    Если классическое искусство холодно, то это потому, что пламя его вечно.

3.    Сияние романтиков напоминает отблеск горящего стога сена.

4.    Если вам заранее ясна ваша картина, вы вполне можете ее и не писать.

5.    Леонардо да Винчи доказал, что живопись превыше всех искусств, потому что она обращается к самому благородному и божественному из наших органов — глазу.

Сравнивать ухо и глаз так же бессмысленно, как сравнивать нос и ухо.