Все, что не традиция, то плагиат
Он начинает чувствовать себя пророком
При анализе психики Дали
Дали на страницах своей "Тайной жизни"
Красив, как девочка
Доказательства искренней дружбы
Все, что описано Дали в "Придуманных воспоминаниях"
"Придуманные воспоминания" резко обрываются
Работая над своей автобиографией
Сальвадор Дали не в состоянии скрыть что-то
Дали стал покорным рабом Галы
Донья Фелипа
В детском ночном кошмаре
Совершенно переменившийся Бучакес
Дали выбирает шпагу
Лорка всегда производил на него огромное впечатление
Кажущееся равнодушие
Прозаические фрагменты
Это Дали
Дали начинает ревновать Лорку
Удивленные и несколько напуганные
Глядя в зеркало
Дали-Мальдорор
Лето в Кадакесе
"Привет! Я здесь"
Задолго до "Галлюцинации тореро"
Такое сходство, как на этих картинах
Эти картины вызывают вопрос
Галлюцинация тореро
Отголосок тех давних вечерних концертов
"Атмосферный череп, предающийся содомскому греху с роялем"
Дали изображает насилие
Уверенное заявление Дали
Дали наблюдал мрачные фарсы Лорки
В июне 1982 года умирает Гала
Освобождение и бессмертие
Пять мыслей об искусстве
Последователи
Определение живописи
Такие полотна становятся с каждым днем не только ценнее
Надо владеть искусством, граничащим с магией
Десять заповедей для того, кто собирается стать художником
Живопись освещала фитиль человеческого разума
Как управлять сновидениями
В состоянии полубодрствования
Замысел, уже существующий в подсознании художника
Люди всегда пытались объяснять сновидения
Лев великодушнее всех других зверей
Непрерывная война
Лилия и роза
Два месяца в тюрьме
Вот мы и подошли к самому главному!
Туманные соображения
Труднее всего писать человеческие фигуры на фоне природы
Брак с живописью
Следующий секрет
Раз уж вам так повезло
Совершенно необходимо, чтобы рукой вашей водил ангел
 
В июне 1982 года умирает Гала
И если на картине "Призрак зова плоти" женщина — это бесформенное чудовище, изъеденное трещинами, то в "Галлюцинации тореро" женщина — богиня вечной красоты, соединяющее в себе эстетическое и эротическое начало. По мере удаления от центра арены богиня превращается в тореро, в котором воплощены одновременно два призрака — первого Сальвадора Дали и Лорки. А на берегу залива Порт-Льигат лежит огромная бычья голова с полуприкрытыми глазами. Это умирающее животное — еще один предвестник судьбы тореро, который, умирая, воссоединяется с быком, как писал Лорка в третьей части своего "Плача по Игнасьо Санчесу Мехиасу":

Благородный наш Игнасьо распростерт на камне. Он скончался. Что с ним стало? На лицо взгляните: словно смерть его натерла бледно-желтой серой, голова его темнеет, как у минотавра.

Статуя Венеры, которую Лорка в "Оде Сальвадору Дали" называл "белой, но живой", многократно повторяется на картине — сбоку от пересекающей все полотно процессии статуй, на ступенях арены для боя быков, на самом верху, внизу на песке и даже на кубистском полотне в углу картины. Она соединяет два призрачных образа в один, — богиня воплощается в тореро, не теряя своей красоты и женственности, что подтверждает версию о гомосексуальности.

В письме к Себастья Гаску Дали прекрасно объяснял, что именно отличало его от Лорки: "Первые годы жизни в Мадриде, когда дружба с Гарсиа Лоркой только начиналась, уже были отмечены резким антагонизмом между его откровенно религиозным (эротическим) духом и моей (чувственной) антирелигиозностью". Странное отождествление двух покойников с образами, рожденными в сознании бредящего тореро, отнюдь не было случайностью: если Лорка, все дальше отходя от Венеры, сливался с нею благодаря своей "религиозной" гомосексуальности, то другой Дали не столько был братом художника, сколько воплощал женское начало его психики, которое тот безуспешно пытался обрести, не в силах ни безоговорочно принять его, ни решительно отказаться.

В июне 1982 года умирает Гала, почти впав в детство. Ее похоронили в замке Пубол, где после этого заперся овдовевший супруг, отказавшийся выходить; там проведет он семь лет в ожидании собственной смерти — таким образом Гала стала символом смерти. Когда единственный раз в 1982 году художник покидает замок и отправляется в Фигерас, он напяливает странный головной убор, с длинным, ниспадающим на лицо горностаем. "Гала убедила меня так одеться", — уверяет он. Перед тем как уйти, Дали направляется к склепу Галы: "Не сердись, я скоро вернусь". Все это скорее напоминало поведение покорного сына, нежели любящего мужа.

Единственной реальностью всей этой античной трагедии была смерть, в вечную тьму которой Гала, казалось, манила художника. Как бредящий тореро, как Лорка и как умерший в младенчестве брат, Дали был уже мертв, ибо знал, что должен умереть, хотя ожидание конца казалось бесконечным. Руки его давно сотрясала Паркинсонова болезнь, но разум оставался ясным.