Все, что не традиция, то плагиат
Он начинает чувствовать себя пророком
При анализе психики Дали
Дали на страницах своей "Тайной жизни"
Красив, как девочка
Доказательства искренней дружбы
Все, что описано Дали в "Придуманных воспоминаниях"
"Придуманные воспоминания" резко обрываются
Работая над своей автобиографией
Сальвадор Дали не в состоянии скрыть что-то
Дали стал покорным рабом Галы
Донья Фелипа
В детском ночном кошмаре
Совершенно переменившийся Бучакес
Дали выбирает шпагу
Лорка всегда производил на него огромное впечатление
Кажущееся равнодушие
Прозаические фрагменты
Это Дали
Дали начинает ревновать Лорку
Удивленные и несколько напуганные
Глядя в зеркало
Дали-Мальдорор
Лето в Кадакесе
"Привет! Я здесь"
Задолго до "Галлюцинации тореро"
Такое сходство, как на этих картинах
Эти картины вызывают вопрос
Галлюцинация тореро
Отголосок тех давних вечерних концертов
"Атмосферный череп, предающийся содомскому греху с роялем"
Дали изображает насилие
Уверенное заявление Дали
Дали наблюдал мрачные фарсы Лорки
В июне 1982 года умирает Гала
Освобождение и бессмертие
Пять мыслей об искусстве
Последователи
Определение живописи
Такие полотна становятся с каждым днем не только ценнее
Надо владеть искусством, граничащим с магией
Десять заповедей для того, кто собирается стать художником
Живопись освещала фитиль человеческого разума
Как управлять сновидениями
В состоянии полубодрствования
Замысел, уже существующий в подсознании художника
Люди всегда пытались объяснять сновидения
Лев великодушнее всех других зверей
Непрерывная война
Лилия и роза
Два месяца в тюрьме
Вот мы и подошли к самому главному!
Туманные соображения
Труднее всего писать человеческие фигуры на фоне природы
Брак с живописью
Следующий секрет
Раз уж вам так повезло
Совершенно необходимо, чтобы рукой вашей водил ангел
 
Кажущееся равнодушие
Кажущееся равнодушие, с которым, по свидетельству Бунюэля, Дали относился к чувству, внушаемому им Лорке, длилось, по всей видимости, недолго, поскольку сам художник вспоминает: "Тень Федерико Гарсиа Лорки омрачила изначальную непорочность моего духа и моей плоти — так гигантская тень заслоняет от нас солнце при затмении". Это отчетливое признание в любви, которая, если верить тому, что Дали говорил Алену Боскэ, никогда ничем не завершилась, поскольку художник отвергал домогательства Лорки. В это же время Дали открывает для себя Сан-Хуана де ла Крус, чьи стихи, горя от возбуждения, декламирует ему Лорка. Уже тогда Дали чувствовал, что позже религия войдет в его жизнь, но обращается к Всевышнему с такой же просьбой, что и святой Августин, который, предаваясь оргиям, просил Господа даровать ему веру, но потом. В абсолютной любви, воспеваемой Сан-Хуаном де ла Крус, — стихотворение это производило огромное впечатление не только на Лорку, но и на неверующего Пикассо, — было и эротическое начало, и даже нечто извращенное.

Однажды, в ту пору, когда тень Лорки уже омрачила "изначальную непорочность" его духа и плоти. Дали выслушивал доверительные признания друга, сидя на террасе кафе, что напротив величественного здания мадридского Главпочтамта. Поэт изливал ему свою душу, жалуясь на превратности судьбы, а Дали слушал, думая про себя, что если Лорка страдает от духовных проблем, то сам он — от вполне материальных. Его траты в Мадриде, где он так и не выяснил, сколько стоит проезд на трамвае, были столь непомерно велики, что нотариус, опасаясь, как бы сын не завел интрижку с какой-нибудь малодостойной особой, назначил ему вполне приличное, но неизменное месячное содержание. И когда поэт, олицетворение всех человеческих горестей, спросил друга, как идут его дела, тот, предпочтя ложь правде, сказал, что его картины начали продаваться по хорошей цене. "То был последний удар! Еще одна жертва моему дендизму", — вспоминает Дали. В тот момент, когда Лорка вынул из кармана сомнительной чистоты платок, Дали увидел, как другой платок плавно спускается откуда-то из-под крыши Главпочтамта. Подчиняясь порыву, который он не в состоянии объяснить, возможно порожденному теми же бессознательными мотивами, из которых позже возникнут повторяющие друг друга параноидно-критические образы, Дали, положив руку на плечо несчастного друга, спросил, почему же тот до сих пор не повесился или не бросился вниз головой с какой-нибудь высокой башни?

В этом состоянии затмения души, как выражается Дали, рядом с Лоркой в его сознании возникает другая, гигантская тень — тень Мальдорора. Если Дали не ошибается и не приписывает себе более раннее, чем в действительности, знакомство с произведением Лотреамона, которому так поклонялись парижские сюрреалисты, значит, он прочитал "Песни Мальдорора" в период Ресиденсиа де эстудьянтес, то есть приблизительно одновременно с "Толкованием сновидений" Фрейда, работой, которая так сильно повлияет на творчество художника, хотя параноидно-критический метод, с помощью которого он стремится выразить бессознательное начало, — его собственная находка. В сложной и противоречивой душе Мальдорора, главного героя произведения Лотреамона, постоянно шла такая же напряженная борьба, что и в душе Дали, — так, парящий в мадридском небе платок был точной копией того предмета, которым утирал слезы несчастный Лорка. К этому времени Бретон уже откомментировал "Песни Мальдорора", а Филипп Супо выпустил Полное собрание сочинений Лотреамона. Дали присоединится к группе сюрреалистов значительно позднее, и тем не менее его собственное мироощущение гораздо ближе к "Песням Мальдорора", чем мироощущение любого из парижских сюрреалистов, кроме всего прочего еще и потому, что Лотреамон, утверждавший, будто "математика слаще меда", напоминал ему Лидию Ногер