Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Дали заканчивал книгу
Все элементы, на которые Дали раскладывает картину "Анжелюс" и которые он детально анализирует — смиренно, казалось бы, склонившаяся в молитве супружеская чета, вилы, крестьянские деревянные башмаки, тачка и мешки, — возникают и на одной из самых известных работ Дали "Вокзал в Перпиньяне" (1965). В центре ее — художественно переосмысленный образ, навеянный "Распятием" Веласкеса, обозначающий вечного Спасителя и сына Вильгельма Телля; Гала и Дали символизируют все тех же крестьян Милле. Вокзал в Перпиньяне в силу сложных причин занимает в мифологии Дали особое, священное место; он представляется художнику центром Вселенной и одновременно — с параноидно-критической точки зрения — воспринимается им как средоточие собственного личностного начала. В "Невыразимых признаниях" Сальвадор Дали рассказывает, что 17 ноября 1964 года, когда он сидел в здании вокзала в Перпиньяне, на него снизошло вдохновение. Впоследствии один французский ученый, специалист в области мер и весов, прислал ему книгу, в которой рассказывалось, как, работая над установлением эталона метра, Мешен измерял двенадцатикилометровый отрезок дороги между Перпиньяном и Нарбонной. Нужно заметить, что для Дали метр — это не только одна шестнадцатимиллионная длины земного меридиана, но и формула плотности Бога. В тот осенний день, пока Гала оформляла отправку багажа в Париж, художник просматривал газеты. В одной из статей он прочитал, что пчелиный яд используют как анестезирующее вещество при операциях глаукомы, и тут же решил добавлять его в краски, что стало одним из секретов его живописи. Затем он неожиданно и вне всякой связи с предыдущим осознает, что окружающий нас мир ограничен с одной стороны осью. "Я не в состоянии выразить при помощи слов ни мое видение мира, ни мою уверенность, — писал художник. — Но именно с этой минуты у меня не было ни малейших сомнений: космическое пространство имело начало и оно находилось перед входом в здание вокзала в Перпиньяне; и в этой же точке Вселенная завершалась". Тогда же, как говорит Дали, он понял, сколь абсурдна теория постоянного расширения Вселенной. "Окружающий нас универсум — не более чем проекция нашей паранойи, — писал Дали, — многократно увеличенный образ мира, который мы носим внутри себя". Согласно Дали, это "неэвклидово пространство" ограничено только нашим духом, и граница его может быть увидена лишь в какой-то момент абсолютного пространства-времени, что и случилось с художником на вокзале в Перпиньяне.

Когда Дали заканчивал книгу об "Анжелюсе", он обратился к двум специалистам, чтобы узнать их мнение относительно своей трактовки картины Милле. Высказанные ими суждения скорее ставили под сомнение теорию художника, нежели подтверждали ее, но он все равно постарался истолковать их в свою пользу. Бельгийский энтомолог Ж.-П. Ванден-Эквуд сообщил художнику, что самка богомола уничтожает самца, только если она захватила его в плен (на это указывал и Фабр), в естественных же условиях она никогда его не уничтожает. На это Дали упрямо возражает, что письмо полностью подтверждает его видение "Анжелюса": жесткое, почти фанатичное отношение крестьян к морали уподобляет их существование жизни рабов. Позднейшие исследования ученых показали, что самка богомола нередко пожирает самца и в естественных условиях, и возражение Дали, таким образом, утратило актуальность. Как и предполагал художник, во время полового акта самец богомола всегда набрасывается на самку неожиданно и обязательно сзади; однако иногда ей удается повернуться, и тогда она откусывает своему партнеру голову, не прерывая полового акта. Некоторые энтомологи полагают, что подобным образом самка спасает свою жизнь — иначе ее уничтожит самец.