Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Возможно, говоря об "атавистических сумерках", Дали мысленно возвращается к той поре, когда четырнадцатилетним подростком он бродил в одиночестве по окрестностям Фигераса, читая вслух элегию собственного сочинения, посвященную исчезнувшему в "началах Вселенной" каменному веку, который в наши дни может восприниматься только как "сумеречная эра". Бродя в одиночестве, подросток вспоминал один детский рассказ, который недавно — когда он выздоравливал после очередной болезни — читала ему донья Фелипа. В этом рассказе путешественники волей случая попадали на остров, которого нет на картах, где жили существа, уцелевшие с допотопных времен. Когда путешественники покидали этот странный Эдем, починив свой летательный аппарат, фюзеляж которого им заменил скелет огромного доисторического пресмыкающегося, растроганный Дали расплакался.

"Сумеречный" доисторический пейзаж неизбежно накладывался в его сознании на скальные нагромождения в Кап-де-Креус, очертания которых угадываются на картинах "Великий Мастурбатор" и "Сон". В "Трагическом мифе "Анжелюса" Милле" Дали писал, что застывшие в камне персонажи этой картины будут в дальнейшем не раз попадаться ему. Так, метафорами их стали две скалы на пляже Порт-Льигата, хотя Дали еще не понимает, почему в том камне, что поменьше, столько отверстий. Приблизительно в это же время Бретон, словно подтверждая мысль Дали, находит во Франции на острове под названием Сена два камня, похожие на персонажей Милле в профиль. Бретона неприятно поразили созвучие названия острова со словом "грудь", траурные одеяния большинства местных жительниц, и особенно Сфинкс — стоящий неподалеку от острова утес.

С другой стороны, каменный век, представлявшийся Дали далеким потерянным раем, был в воображении художника не только бесконечным нагромождением камней, но и мрачной непроходимой сельвой, на смену которой в настоящем пришел луг, где водятся кузнечики и богомолы, похожие на молитвенно сложившую руки крестьянку с картины Милле. Эту позу внешнего смирения, позу изготовившейся к прыжку кенгуру или боксера, застывшего в боевой позиции, Дали называет "призрачной". К тому же он помнит, что в работе знаменитого энтомолога Жана Анри Фабра "Инстинкт и нравы насекомых" он читал, что богомолы — это анахронизм и ошибка природы, поскольку они обладают странной привычкой пожирать самца после того, как самка оплодотворена. Это насекомое заставляет Фабра вспомнить "леса каменного века": именно тогда, как считает наука, возникли богомолы, почти не изменившиеся в ходе эволюции. От знаменитого энтомолога до Фрейда всего несколько шагов, которые надо пройти через луг Порт-Льигата, где Дали столкнулся с рыбаком. Дали, вслед за Фрейдом, считал, что встреченный им рыбак — воплощение сексуальной агрессии, корнями уходящей в глубину веков: ведь именно ее символизируют персонажи Милле; сама их поза, поза богомолов, свидетельствует о том, что мужчина обречен на уничтожение. Поэтому наполовину разрушенная морем и веками небольшая скала символизирует именно мужчину с картины "Анжелюс", который обречен быть уничтожен своей женой-богомолом. Детальный анализ "Анжелюса" был логическим следствием сновидения, в котором художник предавался с Галой содомскому греху в мадридском Музее естественной истории. "Мне всегда казалось, — писал Дали в книге, посвященной картине Милле, — что обреченность самца богомола отражает роль, уготованную мне судьбой в любовных отношениях". Другими словами, гигантские фигуры крестьян Милле в зале, где представлены насекомые, обозначают супругов Дали. Не случайно действие этого кошмарного сна происходит в Мадриде, куда художник якобы увозит Галу, дабы показать ей город, где в свои студенческие годы он так боялся умереть, если станет заниматься любовью с женщиной. Страх перед венерическими заболеваниями, внушенный ему нотариусом, в те годы нагонял на Дали настоящий ужас. Две картины — 'Тала и "Анжелюс" Миляге перед неминуемым появлением конических анаморфозов" (1933) и "Возвращение Галы или "Анжелюс" Галы" (1935) — отражают этот ужас былых времен и то, как он был преодолен благодаря наслаждению, получаемому от близости с Галой. Но они нисколько не проясняют, почему в кошмарном сновидении художник обладает своей женой в извращенной форме.