Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Наполеон, изображенный на жестяной банке, где хранилось мате, первая проекция образа отца, не только возбуждал в мальчике желание стать императором, но и разжигал его сексуальные фантазии: выпуклая грудь, туго обтянутый плоский живот мешались в сознании Дали с материнским образом. Он смаковал так нравившийся ему мате, но получаемое им удовольствие усиливалось, если он пил его из чашки, которой только что касались губы Урсулы, а уж если он пил его непосредственно после матери, то испытывал подлинное наслаждение. В это мгновение чашка с мате становилась для него символом родительской спальни и всех тайн, которые хранила эта комната, включая фотографию его двойника и репродукцию "Распятия" Веласкеса. Мальчика необычайно возбуждала мысль, что он дотрагивается губами до того места, которого только что касались губы Урсулиты или доньи Фелипы. Но если случалось так, что женщины по очереди пили из одной чашки, а он — нет, то Дали испытывал острый приступ странной ревности.

Неожиданная смерть матери застает Дали врасплох: в то время он писал "большую философскую работу", которая не опубликована по сей день; автор собирался назвать ее "Вавилонская башня". Позже он признается, что к тому моменту у него были готовы только пятьсот страниц пролога. Тот, кто в будущем станет называть себя "полиморфным извращенцем", сказал, что воспринял это известие как квинтэссенцию феномена смерти, от которой отталкиваются все умозрительные построения. Об этой несостоявшейся "философской работе" Дали вспоминает: "В то время как у подножия башни была жизнь, понятная всем, я видел там хаос и смерть; и напротив, на вершине башни, где большинству людей все представлялось сумбуром, для меня, анти-Фауста и чудотворца, царила логика". Далее художник говорит, что его жизнь — это постоянное самоутверждение и каждое мгновение нужно снова и снова одерживать победу над небытием. А вокруг он видел, как люди отступают перед смертью, что казалось Дали немыслимым: "Нет! Со смертью я никогда не примирюсь". Но и ему в какой-то момент бесконечно долгой агонии в замке Пубол пришлось сдаться. Согласно сообщениям прессы, Дали отказался выходить из своей спальни, где предавался размышлениям о бессмертии, о бесконечном, о математике и, конечно же, о человеческой глупости. Как сказал его адвокат Микел Доменек, "он сильно страдает и постепенно отдаляется от нас".