Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Среди множества образов, которые в творчестве художника замещают отца, отчетливо выделяется Пабло Пикассо. "Пикассо, без сомнения, тот человек, о котором — после моего отца — я чаще всего думал. Он был для меня ориентиром, когда я жил в Барселоне и когда оказывался в Париже; он влиял на меня в мои самые удачные творческие периоды. И когда я сел на корабль, отплывающий в Америку, он был со мной — без его денег я бы не смог купить билет. Я смотрел на него так, как смотрит человек, удерживающий на голове яблоко, на Вильгельма Телля. Но Пикассо всегда целился в яблоко и никогда — в меня". Сразу после смерти нотариуса, в тот период своей жизни, когда Дали пытался завоевать доверие франкистов и установить дружеские отношения с фалангистами — деятелями культуры, художник, как это ни парадоксально, стремится встать на одну ступень с Пикассо, чтобы вести с ним творческий диалог на равных. "Пикассо — гений, я — тоже", — пишет он в черновике своего выступления в "Театро Мариа Герреро". После этого вечера Дали посылает Пикассо телеграмму, которую вместе с ним подписывают Дионисио Ридруэхо и Эухенио Монтес, предлагая ему отказаться от своих коммунистических взглядов и вернуться в Испанию, являющую собой национал-синдикалистский рай. Пикассо не удостаивает их ответом; людям, близким к нему, он говорит, что все это — не более чем рекламные штучки.

Он не отвечает Дали и тогда, когда тот каждый год в июле начинает посылать ему открытку с каталонской пословицей: "В июле — ни женщин, ни улиток". В "Невыразимых признаниях" Дали вспоминает, что историю этой пословицы когда-то рассказал ему сам Пикассо. Известная певица, жившая в Кадакесе, уклоняясь от настойчивости любовника, который намеревался овладеть ею силой, выскочила на балкон с криком: "В июле — ни женщин, ни улиток!" Пикассо также никак не отреагировал на карикатурный "Портрет Пикассо" (1947), где объединены сюрреалистические элементы, характерные для творчества Дали. Другими словами, Пикассо вел себя так, словно Дали умер, и в своем презрении он даже забыл имя усопшего. В своей книге "Жизнь с Пикассо" Франсуаза Жило рассказывает, что он говорил о многих художниках — от Веласкеса до Миро, но никогда не упоминал имени Сальвадора Дали. Это откровенное нежелание его знать, безусловно, обижало Дали, но тем не менее он так яростно защищает Пикассо от нападок "ничтожной консьержки", Франсуазы Жило, чем превращает в своего врага Карл-тона Лейка, помогавшего Жило писать ее воспоминания. Но Пикассо ни сам, ни через третьих лиц не благодарит Дали за его настойчивое и эмоциональное заступничество.