Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Дали в "Театро Мариа Герреро"
Согласно завещанию, Дали причитались двадцать две тысячи песет — минимальная часть, положенная по закону; затем еще десять тысяч в знак особой милости отца. Из общей суммы следовало вычесть двадцать пять тысяч песет, которые нотариус когда-то давал в долг своему сыну, что подтверждалось распиской. И совсем уже издевкой звучало то, что вместо оставшихся семи тысяч художнику возвращались его картины, хранившиеся в Кадакесе или в Фигерасе еще с тех времен, когда в семье царили мир и согласие. Как раз в этот период Божественный с трудом пытался установить добрые отношения с франкистским режимом, и мысль, что в случае суда у него могут отобрать паспорт, привела художника в ужас. Нотариус скончался 21 сентября 1950 года, а 11 ноября 1951 года состоялось нашумевшее выступление Дали в "Театро Мариа Герреро", где он, в частности, сказал: "До Франко каждый политик и каждое новое правительство занимались лишь тем, что вносили еще большую неразбериху, множили ложь и хаос в Испании. Франко решительно порвал с этой лжетрадицией, установив в стране порядок, вернув ей представление о правде и ясности, в то время как во всем мире царит анархия".

Можно предположить, что выступление, а также демонстративный поворот к монархизму и мистицизму, провозглашенный художником за полгода до этого — "Благодаря мне сейчас начинается новая эпоха мистической живописи", — в известной степени продиктованы страхом остаться без паспорта в Испании "национал-клерикалов". Дали изо всех сил старался доказать свою приверженность новому режиму. Когда он узнает, что в Фигерасе в ресторане Дурана сняли портрет Хосе Антонио Примо де Риверы, поскольку "французским посетителям неприятно смотреть на фашиста", Дали забирает его и вешает у себя дома. Через много лет он объяснит Луису Пауэлсу свой поступок: "Все партии, что левые, что правые, прибегают к демократической демагогии. У Хосе Антонио хватило мужества быть тем, кем он был на самом деле, говорить то, во что он действительно верил, и выразить свои идеи в одном-единственном лозунге: "Вставай, Испания!", противопоставив его разнообразным "Долой!". Я не занимаюсь апологией испанского фашизма, но меня восхищает стремление вернуть идеям вертикальный смысл".