Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Старость Вильгельма Телля
Вильгельм Телль, этот человек с удлиненным овалом лица, с усами, бородой и густыми вьющимися волосами, ни в малой мере не похож на дона Сальвадора Дали Кузи, лысого, располневшего и круглолицего. Если он несколько напоминает Джорджа Бернарда Шоу в пожилом возрасте или дона Мигеля де Унамуно в старости, то внешним прототипом Вильгельма Телля нотариус быть никак не мог. Ссылаясь на самого Дали, Рейнолдс Морз рассказал, что на этот пластический образ художника вдохновила аляповатая модернистская скульптура на барселонской Пласа-де-Театро — памятник Фредерику Солеру, писавшему под псевдонимом Питарра. Тот Дали, что был одним из авторов "Желтого манифеста", должен был презирать Питарру как "насквозь прогнившего" в не меньшей степени, чем Анхела Гимера, другого прославленного драматурга того времени, навлекшего на себя раздражение юного художника. Но если Гимера Дали поносит открыто, говоря, что пьесы драматурга полны общих мест, то с Питаррой он разделывается более утонченно, что отнюдь не уменьшает его саркастичность: он дает своему Вильгельму Теллю внешность Питарры, превращая его в "Сатурна, пожирающего своих детей, в Бога Отца, обрекающего на муки Бога Сына, в Авраама, приносящего в жертву Исаака, в Гусмана Доброго, допустившего смерть сына, в Вильгельма Телля, направляющего стрелу в яблоко на голове сына".

На картине "Старость Вильгельма Телля" туго натянутая простыня скрывает разыгрывающуюся за ней эротическую драму. Около Вильгельма Телля — две молодые женщины; Даун Эйде видит в них намек на дочерей Лотта, а во всей сцене — на инцест, положивший начало двум библейским коленам. Фигуры, изображенные в правой части картины, тоже навеяны Библией: в слезах покидает молодая пара рай, откуда они изгнаны. Ту же пару видим мы и в левой части картины, но теперь поза женщины, привязанной к простыне, напоминает страдающую Андромеду. У основания подпорки, поддерживающей другой край простыни, — профиль Наполеона, как на медали в поэме "Великий Мастурбатор". И наконец, посередине простыни — тень огромного африканского льва; само животное находится в какой-то точке вне картины, возможно, рядом со зрителем, и именно оттуда рассматривает — не то с любопытством, не то с изумлением — фигуры на полотне.

Даун Эйде полагает, что Наполеон символизирует самого художника, поскольку император, без сомнения, сумел избавиться от давления отцовского авторитета. В подтверждение своей точки зрения автор ссылается на то место в "Тайной жизни", где Дали рассказывает, как, смакуя мате у соседей-аргентинцев, он разглядывал Наполеона на жестяной банке, мысленно отождествляя себя с императором. Однако было бы, мягко говоря, натяжкой утверждать, что между Наполеоном и его отцом существовал конфликт, хотя бы отдаленно напоминающий отношения Вильгельма Телля и его сына, какими они предстают в трактовке Дали. В детстве Дали ничем, кроме необыкновенного воображения, не отличался от сверстников и, как любой мальчик, подражал своему отцу, которого одновременно боялся и обожал. Когда, прокляв и изгнав сына из рая отчего дома, дон Сальвадор превращается в Вильгельма Телля, Дали вспоминает, как отождествлял себя с императором, и иронически сопоставляет свои восприятия отца в различные периоды жизни — так на картине появляется Наполеон.