Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Метаморфоза Нарцисса

Если какое-то время пристально смотреть на фигуру Нарцисса на картине, то она исчезает и превращается в руку, возникающую из собственного отражения. Так начинает Дали вступление к своей поэме, которая одновременно является комментарием к картине и ее переложением на другой выразительный язык. Между большим и указательным пальцами руки — яйцо, росток, орех или луковица, из которых возникнет новый Нарцисс: цветок, проросший сквозь яйцо. Согласно мифу, Нарцисс — прекрасный юноша, сын речного бога Кефисса. Прорицатель Тиресий предсказал ему, что юноша умрет в тот день, когда увидит самого себя. Нарцисс отвергает любовь нимфы Эхо, но покорен собственным отражением, увиденным в воде. Терзаемый неутолимой страстью, он превращается в цветок, названный его именем. В самом начале поэмы Дали с некоторой долей иронии замечает, что "параноидно-критический метод создает целостный набор точных деталей, о необходимости которых для описания собора Святого Петра в Риме говорил Стендаль; все эти детали можно найти в ошеломляющей сюрреалистической поэме". Мимоходом он замечает, что поэтический лиризм должен быть рассчитан с математической точностью, и поэт, более чем кто бы то ни было другой, обязан отвечать за каждое свое слово.

 

Поэма открывается коротким диалогом двух рыбаков из Порт-Льигата. "Что происходит с этим юношей, который целыми днями смотрится в зеркало?" — спрашивает один из них, а второй отвечает ему каталонским выражением: "У него луковица в голове". Так говорят о человеке, одержимом навязчивой идеей. Возможно, здесь слышится далекий отзвук голоса самого Дали, когда он заходился в крике, сидя на руках у кормилицы: "Хочу лука! Хочу лука!" Это бессознательное воспоминание означает, что художник отождествляет себя с Нарциссом.

В конце поэмы, описывая превращение Нарцисса в Галу, Божественный Дали, сам того не замечая, предвосхищает мнение доктора Румгэра, считавшего, что Гала Дьяконова была двойником художника, вторым Диоскуром. Первый, лежащий на поверхности смысл картины сводится к следующему: Нарцисс до метаморфозы — это тот Сальвадор Дали, которого мы назвали подмастерьем чародея, статуя же обозначает подлинного Дали, увековеченного в памятнике самому себе после того, как он долго и безуспешно искал себя. По контрасту с обнаженной группой, кружащейся в вакхическом танце на заднем плане, обособленность Нарцисса и его параноидно-критическое превращение в руку отчетливо связаны с одиночеством и с онанизмом — темами, уже звучащими в предыдущих работах художника и о которых он много говорит в "Тайной жизни". В Нарциссе-цветке Гала соединится с подлинным Дали, возродившимся благодаря исчезновению своего первоначального образа.

Подобное толкование, однако, не все объясняет в картине и в поэме. Во-первых, оно не включает последний образ Нарцисса — в поэме он назван "богом снегов"; этот образ, на наш взгляд, символизирует другого Сальвадора Дали — холодного, далекого и недосягаемого отца, который видит свое собственное отражение на зеркальной поверхности, где преображается его сын. Далее, не следует забывать, что известковое изваяние руки все в трещинах и его разъедают муравьи, которые, как известно, в творчестве Дали означают упадок, разложение и в конечном счете — смерть. Напротив, стайка обезумевших мух всегда казалась ему похожей на строение атома, а замученный в 307 году святой Нарцисс, епископ Жероны, — покровителем всех мух. Трижды из своего небытия святой насылал полчища мух на французские войска, осаждавшие город. В средние века и в XVII веке мухи обратили неприятеля в бегство, но в более скептическом XIX веке наполеоновские войска продолжали осаду и в конце концов взяли Жерону. На Сальвадора Дали Доменеч, третье имя которого не Нарцисс, но Хасинто, всегда производили неизгладимое впечатление приписываемые реликвиям святого чудеса, засвидетельствованные и описанные летописцем Бернаром Декло и великим Кольбером, министром финансов Людовика XIV.

Статуя, хотя она вся в трещинах и по ней ползают муравьи, тем не менее — точное отражение застывшей в камне воды, струящейся потоком, который напоминает руку; и — одновременно — отражение другой руки, являющейся, в свою очередь, параноидно-критическим образом Нарцисса. Если для подлинного Сальвадора Дали, который пишет картину и смотрит на нее со стороны, Нарцисс — это подмастерье чародея, запечатленный в момент "великой метаморфозы", то начинающая разрушаться известковая скульптура означает мертвого двойника. Вместе они образуют "цветок, нового Нарцисса", другими словами, — подлинного Сальвадора Дали, того Дали, который сливается с Галой и кого Стефан Цвейг называет "единственным гениальным художником нашего времени, который переживет это время".