Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Велико влияние Галы Дьяконовой
Велико влияние Галы Дьяконовой на всю жизнь Дали, сколько бы раз он ни изображал ее на своих полотнах, предпочитая всем другим моделям, утвердиться как художник и как личность Дали мог только самостоятельно — тяжелая задача, даже для ученика чародея. Хотя Дали настаивал, что с детства обладал способностью все пропускать через себя, следует признать, что в отрочестве и на протяжении большей части юности он ничего не пропускал через себя. Другими словами, копируя художников своего времени, то и дело меняя наставников, он делает это бездумно и небрежно. Удивительно, что у такого концептуального впоследствии художника, как Сальвадор Дали, в то время почти не было собственных идей. Но еще более поражает столь ремесленническая техника у того, кто позже будет буквально одержим стремлением к техническому совершенству, которое, по оценкам многих, и является его главным достоинством.

После того как в Моли-де-ла-Торре Дали объявил себя импрессионистом, его завораживает сочетание фиолетовых и оранжевых тонов в работах Рамона Пичота. На "Автопортрете с рафаэлевской шеей" (1920 или 1922) Дали пытается воссоздать эти тона, но ему не удается добиться таинственного очарования Пичота, которое тот унаследовал от Моне и которое так высоко ценил Пикассо. Еще раньше, в 1917 году, под влиянием Пичота и Моне Дали пишет морской пейзаж, на котором вода отливает золотом. После попыток подражать импрессионизму, воспроизводя цветовую гамму Пичота, Дали отдает дань увлечению фовизмом, но и здесь не слишком преуспевает: где-то около 1920 года он пишет не очень удавшийся автопортрет и отца, которого изображает на пляже в Кадакесе в полный рост, стоящим к нам в профиль. Затем он пишет свою мачеху; работа называется "Тьета (портрет моей тети)" (1923—1924), где почти копирует "Портрет мадам Ренуар", написанный ее мужем.

Не устоял Дали и перед соблазном подражания самому яркому из фовистов — Анри Матиссу. В 1919 или 1920 году он пишет акварель "Сардана ведьм"', вполне в духе известных полотен Матисса "Радость жизни" (1905—1906) и "Танец" (1910). В 1924 году, через несколько лет после "Сарданы ведьм", Дали иллюстрирует сборник стихов Карлеса Фажеса де Климента "Льерские ведьмы". Одно из стихотворений поэта называлось "Сардана ведьм" и вполне могло быть навеяно акварелью Дали. Согласно легенде, ведьмы и колдуны пляшут на площади в местечке Мас-сонет-де-Кабренис в ночь с пятницы на субботу, если всю предыдущую неделю дул резкий и холодный горный ветер. Легенда подтверждается тем, что на крышах домов в Массонет-де-Кабренис видны знаки заклинаний. Но цветовая гамма Дали в "Сардане ведьм" более сдержанна: у него нет ни ярких красок Матисса, ни динамизма французского художника, и его акварель гораздо больше напоминает "Сидящего монаха" Изидре Нонелла. Но еще ощутимее, чем Матисс и Нонелл, на Дали повлияли отмеченные едкой иронией работы Шавье Ногеса, который был полной противоположностью названным художникам. Свойственные Ногесу сарказм и воображение рассказчика ощущаются в картине Дали "Сцена в кабаре" (1922), в его рисунке "Мадридское предместье" (1922) и акварели "Первые дни весны" (1922—1923) — не путать с одноименной картиной! Очевидно, что если говорить о каких-то влияниях на Дали этого периода, то в первую очередь следует назвать именно Шавье Ногеса.