Кто так рисует сейчас в Испании?
Образы разложения
Он переносится в далекое детство
Способность преобразовывать
До знакомства с Галой
Дали встречает русскую женщину
Велико влияние Галы Дьяконовой
Я рисовал, вдохновляясь теориями кубистов
Каталог первой выставки
Ана Мария
Между 1936 и 1937 годом
Метаморфоза Нарцисса
Через десять лет
В Кадакесе Дали не удается сосредоточиться
Дали умалчивает об этом
Отец хотел сделать для меня невозможной жизнь в Порт-Льигате
Рай детства
Миф о Вильгельме Телле
Сальвадор Дали никогда ничего не делал наполовину
Старость Вильгельма Телля
Темная львиная тень
Постоянно терзавшая художника мысль
Картина вошла в историю живописи
Дали считался исключенным из группы сюрреалистов
Идея симбиоза Вильгельма Телля с Наполеоном
Дали несколько изменяет концепцию Фрейда
Дали в "Театро Мариа Герреро"
В нем ничего уже не осталось от того Дали
Пикассо вел себя так, словно Дали умер
Пикассо и Дали
Дали был потрясен
За закрытой дверью переходит в мир иной Веласкес
Богомол
Наполеон, изображенный на жестяной банке
Смерть матери была огромным ударом для Сальвадора Дали
Отражение самого Дали
Его друзья-сюрреалисты
Возвращаясь домой
Широкая известность
"Сумеречный" доисторический пейзаж
Дали погружен в молоко
Невротическая одержимость художника
Секс и паранойя
Дали заканчивал книгу
Новости из Лувра
Возвращение путешественников
Сфинкс на воле
Приговоренный дважды
Мастурбатор
Самка богомола
 
Дали встречает русскую женщину
Летом 1929 года, продолжает доктор Румгэр, происходит терапевтическое чудо: Дали встречает русскую женщину — своего близнеца, свою точную копию. Его мечты о будущей возлюбленной —    независимо от того, был ли в их основе идеальный образ или живой прототип, — становятся явью. В Гале, Галюшке, воплотились и увиденная на снегу в раннем детстве тень девочки, и Дулита, с которой на пороге отрочества они занимались невинными играми и которую он намеревался покинуть через пять лет, и Рона, цыганка из бедного предместья Фигераса, в которую он был влюблен и к которой захаживал, пока мать девушки не выгнала Дали, опасаясь, что тот "обрюхатит и бросит" ее дочь. Применительно к встрече с Галой можно говорить и о психоаналитическом перенесении: живая возлюбленная отождествлялась с исчезнувшим "alter ego" художника. Дали сразу же видит в этой женщине львицу, готовую его проглотить. Потом, содрогаясь в любовных конвульсиях, художник станет считать вампиром себя самого. Он хватает Галу за волосы и кричит: "Скажи, что я должен сейчас сделать! Скажи немедленно и прямо, пусть непристойно, как превратиться в мужчину и животное!" Она отвечает коротко: "Убей меня!", после чего хладнокровно советует, как скрыть это преступление.

Ни Бретон, ни доктор Румгэр не видят ничего особенно оригинального в творчестве Дали до встречи с Галой и до того, как он присоединился к сюрреализму. Но Божественный Дали не мог возникнуть из ничего, он не мог быть творением разношерстной группы, сплотившейся вокруг Бретона, — подобное утверждение объясняется просто недостаточным знанием того, что было сделано Дали до 1929 года. Также нельзя полностью принять версию доктора Румгэра о Дали, брате-близнеце Галы, как раньше он считал себя близнецом своего умершего "первоначального наброска", и утверждение психиатра, будто Дали полностью осознал свою художественную самобытность лишь после того, как стал подписывать работы Гала-Дали. Если бы это соответствовало истине, то с этой поры мысли о "первоначальном наброске" не мучили бы художника, уйдя из его жизни и с его полотен. Однако мы знаем, что это не так. Достаточно напомнить выступление Дали в парижской Эколь Политекник в 1961 году и написанный в 1963-м "Портрет моего умершего брата". Да, с одной стороны, Дали считает, что без Галы он бы завшивел в свинарнике, но с другой — через тридцать два года после того, как они познакомились, его экстравагантные и нелепые выходки становятся все более вызывающими, и он сам признает, что причина их — стремление убедиться в собственном существовании: память о втором Диоскуре не покидает художника.

На самом деле, как тонко подметил Рене Пасерон, для этого ребенка-кузнечика, который страстно хочет стать гением и так боится одиночества, Гала не больше не меньше чем метафора материнского лона, потерянный рай, где он обретает тепло и защиту, отстраняясь от мира и все же никогда не оставаясь в одиночестве. Другими словами, в сознании художника Гала замещает того, кто покупает ему билеты в кино, как это делали раньше прислуга или Ана Мария; того, кто может взять его на руки, словно он опять стал ребенком, — так держит маленького Дали на руках Ана Мария, хотя она на четыре года моложе брата, на выполненном пером портрете 1925 или 1926 года, словно мать, к тому времени уже покойная. Но как бы там ни было, за год до смерти Галы эта необыкновенная пара переживает сильнейший кризис. В феврале 1981 года в парижском отеле "Мёрис" она с такой силой ударила его по лицу, что выбила Дали один глаз, а он тростью переломил ей ключицу — при этом Гала не издала ни звука. Шло время, росла слава художника, и позолоченная бронзовая трость с набалдашником как виноградная кисть сменила былую легкую тросточку; Дали утверждал, что его бронзовая трость раньше принадлежала Саре Бернар, которой в 1915 году ампутировали ногу, но она продолжала играть в пьесах, написанных специально для нее. Как известно, до скандала в отеле "Мёрис" Дали долгое время поддерживал тесную платоническую дружбу с гермафродитом Амандой Лир, а жена его в это время коллекционировала честолюбивых бездельников с согласия — возможно, даже не молчаливого — мужа.