Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Глубокоуважаемый Дали
Безуспешно пытаясь покончить с этой раздвоенностью, он пишет самому себе письма, начиная их словами: "Дорогой и Божественный Дали", "Глубокоуважаемый Дали", "Мой уважаемый, верный Дали", "Дорогой и обожаемый Дали". В ходе этой игры, одновременно трагической и глуповатой, он также называет себя "анархистом" и "Жаждущим долларов", с удовольствием принимая анаграмму, составленную Бретоном. Но эта бессмысленная переписка не могла заставить его забыть, что он состоял из двух Дали, и не просто тезок, а неотделимых друг от друга частей целого. В 1929 году, после того как Дали присоединился к сюрреализму, он пишет "Первые дни весны", "настоящий эротический бред", как называет эту картину сам художник. Писатель Робер Деснос сказал, что "это нечто невиданное" и что, находись он в ином материальном положении, с удовольствием приобрел бы ее. Картина откровенно является пластическим выражением фрейдистской символики и столь объемна по содержанию, что можно смело утверждать — в ней есть начатки всего, что будет создано художником впоследствии, вплоть до той поры, когда болезнь Паркинсона вынудит его отказаться от занятий живописью. Дали рассказывает, что "Первые дни весны" родились как вызов в ответ на то, что в 1929 году барселонский осенний Салон отклонил его работу "Большой палец, разлагающаяся птица и луна", сочтя ее непристойной.

Под голубым небом простирается заасфальтированная пустыня; она разделена тремя уходящими к горизонту ступенями, которые сужаются по мере удаления от переднего плана. На ступенях — выцветшая детская фотография Сальвадора Дали в том возрасте, когда он был очень похож на своего умершего брата. Впрочем, нельзя с уверенностью утверждать, что на ней изображен художник, потому что не вполне ясно — коллаж перед нами или фотография является частью полотна и написана маслом. В действительности это коллаж, подправленный кистью художника. Возможно, справедливо утверждение, что если Магритт воспринимал живопись как "нарисованный коллаж", то Дали превратил ее в "псевдоколлаж", другими словами, — в один из своих параноидно-критических образов, термин, главная притягательность которого для Макса Эрнста состояла в его парадоксальности.

Среди множества персонажей "Первых дней весны" мы узнаем разглядывающих этот призрачный пейзаж отца и сына — тут их фигурки еще меньше, чем на картине "Яйца на блюде без блюда"; на заднем плане борются двое мужчин, один из которых лежит на удлиненном роликовом коньке; пожилой человек, очень похожий на скульптора Гауди, разговаривает с девочкой в старомодной форме ученицы колехио — такие носили до первой мировой войны. В левой части картины, сидя к нам спиной, глубоко задумался о чем-то добропорядочный буржуа с тростью в руке. Над птичьими головами, навеянными, возможно, работами Макса Эрнста, — часть женского профиля, словно смазанная переводная картинка. На переднем плане — большая розовая рыба: фаллический символ или воспоминание о пойманной когда-то в Кадакесе рыбешке, вид которой породил у Дали такой ужас перед кузнечиками. На фоне картины, изображающей палубу туристского лайнера — вполне в духе Скотта Фицджеральда, — сидит странная пара: у нее вместо головы превращенное в пчелиный улей влагалище, а он мастурбирует перед большим ведром. Между калейдоскопом в правом углу картины и пожелтевшей детской фотографией — склоненная голова, напоминающая другую работу художника этого года, "Великий Мастурбатор": на обоих полотнах неясно, собирается ли гигантская голова проглотить прижавшегося к ней кузнечика, или он сам ее сейчас укусит.