Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Одержимость Дали костылями
Неожиданно Дали решает вернуться в дом, расположиться в холле третьего этажа, где с потолка свисают в сеточках дыни, и, разглядывая через окошечко грудь приглянувшейся ему девушки, которая, стоя на прислоненной к дереву лестнице, собирает цветы липы, попробовать проткнуть костылем самую большую дыню, "ощутить ее вес". А чтобы девушка подошла поближе к окну, Дали специально запутал веревку от своей игрушки среди вьющихся вдоль окна цветов. Вспоминая потом об этом случае, художник говорит, что крестьянка тут же послушно пошла за ним следом, поскольку "все в имении, даже прислуга, знали, что сеньор Пичот строго приказал исполнять любые мои капризы".

Но, оказавшись в доме, Дали обнаруживает, что окно не совсем прозрачно, поэтому грудь девушки еле видна. Однако размытые ее очертания еще больше возбуждают мальчика. Раздевшись донага, в одной отделанной мехом накидке на плечах и с короной на голове, он пытается, приподняв раздвоенным концом костыля дыню, взвесить ее и одновременно косится через окно на грудь крестьянки. Из спелого плода, капля за каплей, начинает сочиться сок, и Дали, раскрыв рот, как птенец клюв, ловит кончиком языка сладкую жидкость, снедаемый жаждой и желанием. Он все глубже и глубже втыкает костыль в мякоть плода, чтобы вытекло как можно больше сока, не забывая то и дело взглядывать в окно. "Понемногу, — вспоминает художник в своей автобиографии, — движения мои все убыстрялись: дыня — окно, окно — дыня, дыня — окно". Все кончилось, как в немом кино, — дыня сорвалась и упала мальчику на голову, сам он свалился на пол, а девушка, благополучно достав застрявшую игрушку, слезла с приставной лестницы. На секунду Дали пугается, что она видела его в таком униженном положении — голым и без короны, — но тут же понимает: матовое стекло не позволило ей это сделать. Очарование тает, как снег под лучом солнца.

Но не прошла одержимость Дали костылями, напротив, с годами она все растет. Художник говорит, что воспринимал их как священные знаки или предметы, — "как в моих снах, так и на моих картинах они были необходимы, чтобы удержать в равновесии мое постоянно ускользающее представление о реальности". Костыль, добавляет Дали в 1973 году, не только подпорка, но и доказательство амбивалентности. "Загадка раздвоения возбуждает мою фантазию до пароксизма", — говорит он. Естественно, главное из этих раздвоений — палимпсест, на котором черты самого Дали проступают сквозь образ умершего брата-тезки. Муки сиамских близнецов меркнут по сравнению со страданиями, которые причинял художнику этот факт: ведь каждому из них достаточно просто взглянуть на другого, чтобы убедиться в том, что он — это он, как убеждается в этом любой из нас, взглянув в зеркало. Но Сальвадор Дали, если он хочет стать тем, кем он задумал стать, обречен всегда сражаться с невидимым призраком, который носит его имя.