Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Интервью "Плейбою"
Давая интервью "Плейбою", Дали, по всей видимости, забывает, что он иначе объяснял столь частое появление костылей на своих полотнах. За полвека до этого интервью будущий художник проводил лето в богатом имении Моли-де-ла-Торре, у друзей отца, семейства Пичот. Самый известный в семье, художник Рамон Пичот, дружил с Пикассо в годы его "голубого периода", а затем женился на Лоре Гаргальо, или Лоре Флорентин, двоюродной сестре скульптора Пабло Гаргальо, больше известной как "прекрасная Жермен"; она послужила моделью одной из женщин на картине Пикассо "Жизнь". Жермен, из-за которой ее возлюбленный Карлес Казаджемас, потеряв мужскую силу, покончил с собой, одно время была возлюбленной Пикассо — между смертью Казаджемаса и ее свадьбой с Пичотом. В имении Пичотов, в старом, крепко закрывающемся металлической дверью курятнике держит Дали свой маленький зоопарк: крысу, двух ежей, нескольких пауков, двух куропаток, черепаху и — самый ценный экземпляр — ящерицу с раздвоенным, как змеиный язык, хвостом. Десятилетний Дали поглаживает два ее хвостика, сам не понимая, почему ему так нравится эта аномалия. Затем он разглядывает на свет растопыренные пальцы своей руки, воображая, как постепенно исчезают перемычки между пальцами, а потом и сами пальцы. Тут он вспоминает, что, как объясняла ему мать, церковь учит—это откровение потрясло Дали на всю жизнь, — человек воскресает во плоти.

Даже в старости Дали любил растопыривать пальцы, словно пытаясь охватить ими вселенную. Он мог забавляться так часами — "и тогда без всяких таблеток у меня начинаются галлюцинации", — говорил он Андре Парино. Вскоре после того, как была поймана ящерица с раздвоенным хвостом, мальчик нашел на чердаке Моли-де-ла-Торре старый костыль, который тут же присвоил, — желания его были для всех окружающих законом, поскольку он не просто проводил в имении лето, а выздоравливал после какой-то затянувшейся болезни. Действительно, на автопортрете "Больной ребенок", датированном 1914 или 1915 годом и, возможно, написанном тем же летом в имении Моли-де-ла-Торре, очень бледный подросток сидит в кресле у моря в Кадакесе.

Поглаживая машинально щеку только что найденным костылем, Дали понимает, что уже никогда не избавится от этого фетиша, —    возможно, он чувствует что-то роковое в его притягательной силе. В тот же день Дали спешит показать свою находку трем крестьянам и девушке, нежная красота которой притягивает его, — они обирают липовый цвет возле курятника. И тут ему бросается в глаза, что крыса лежит неподвижно с закрытыми глазами на дне консервной банки. Подросток осторожно берет ее за кончик хвоста и подкидывает —    зверек по-прежнему неподвижен, но, когда Дали наклоняется к своему "грызуну", животное конвульсивно дергается и, задев лицо мальчика, падает замертво. Содрогаясь от страха и отвращения, он вдруг замечает, что один из ежей, которого не было видно уже неделю, и считалось, что он сбежал, валяется дохлый в углу курятника, с прогрызенной червями шкуркой. Перепуганный мальчик выбегает наружу — туда, где красивая девушка собирает нежный липовый цвет.

Но поскольку, как неоднократно впоследствии говорил художник, вид смерти всегда притягивал его не меньше чем эрос, он возвращается. После нескольких неудачных попыток ему наконец удается раздвоенным концом костыля перевернуть ежа, и он видит, что клубок червей размером едва ли не с детский кулак разъел все внутренности зверька со стороны живота, откуда сочится желтоватая жидкость. Бросив костыль, с которым до этого Дали не расставался, он пускается наутек. Но, быстро придя в себя, мальчик начинает представлять, как возвращается в курятник, осторожно берет костыль, тщательно моет его в фонтанчике возле дома, затем кладет просушиться прямо на упавшие с дерева цветы, а потом, когда костыль высохнет, он — так же осторожно, как ежа, — будет поворачивать его раздвоенной частью полные молодые груди девушки, собирающей липовый цвет. Подобными фантазиями Дали мог наслаждаться без устали, но удовольствие его никогда не бывало полным, потому что различные виды экстаза переходили один в другой — так благодаря параноидно-критическому методу одни образы станут, как в бреду, превращаться в другие.