Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Случай с рыбкой

Случай с рыбкой — один из наиболее значимых в детские годы Дали. Ее липкая чешуя, незабываемое впечатление, которое осталось у ребенка, нечто среднее между ужасом и мазохистским удовольствием, в известной степени повлияют на то, что позднее он будет предпочитать мягкие, растекающиеся очертания четким, прочным формам. Это обусловило и архитектурные пристрастия Дали, который всегда превозносил Гауди, противопоставляя его Лe Корбюзье. В одной из статей художник заметил, что большие колонны в барселонском парке Гуэль, склоняющиеся, словно усталая шея под тяжестью непомерно большой гидроцефальной головы, впервые возникают именно у Гауди, в его мире затвердевших округлостей, застывшей в камне воды. Дали утверждает: "Гений — это умение видеть в одном предмете другой. Пальмы, на которые восхищенно заглядывался Гауди в детстве, стали прообразом вздымающихся к небу башен его знаменитого собора. Репродукция "Анжелюса" Милле, которая висела у нас в школе, куда я ходил в раннем детстве, подтолкнула меня к трагическому видению мира, трансформировавшемуся впоследствии в параноидно-критический метод".

 

В 1933 году, через четыре года после того, как отец отречется от него, Дали наденет маску ребенка-кузнечика. Другими словами, постарается слиться с образами брата и отца, чтобы нотариус признал в нем своего единственного сына, — тогда будет одержана победа над призраком первенца. Именно в десятилетнем возрасте, на пороге отрочества, Дали начинает прыгать в лестничные пролеты. Бессознательно он хочет, чтобы восхищенные преподаватели и ребята сказали то, что принято в таких случаях говорить в Каталонии: "Прыгает, как кузнечик!" Если иметь все это в виду, совершенно очевидно, что бесконечно длинный, сужающийся к концу стол, к которому ребенок-кузнечик прислонил голову и в котором Рейнолдс Морз видит прообраз носорожьего рога как одного из основных пластических образов Дали, становится метафорическим образом отца, к которому как к чудовищной проекции самого себя прислоняется ребенок.

 

Вместе с тем матросский костюмчик ребенка-кузнечика красноречиво свидетельствует о том, что Дали изобразил именно себя, решительно отделив свой образ от образа "первоначального наброска": ведь бессознательно художник не может не знать, что брат его умер в возрасте двадцати двух месяцев, а значит, никак не мог носить матроску. Мы снова увидим Дали — мальчика в матроске — на картинах "Призрак зова плоти" (1934) и "Галлюцинация тореро" (1969—1970). Работая над этой последней картиной, художник как-то сказал Дауну Эйдсу, что изображенный на ней мальчик с обручем и большой костью, похожей на половой член, — он сам. Этот "мертвый или закостенелый", пользуясь выражением художника, орган, возможно, указывает на то, что уже в таком раннем возрасте у Дали проявлялись первые признаки полового бессилия. Кроме того, это явный символ сексуальной заторможенности, в которой художник признавался, работая над картиной "Приспособление для желаний".