Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Написанная годом позже картина "Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком" (1933) подтверждает все вышесказанное. На небольшой по размеру картине, некогда собственности американского сюрреалиста Джозефа Корнелла, ребенок в матроске стоит, опершись одним коленом на землю, перед краем бесконечно длинного стола — другой край, сужаясь, теряется вдали, за горизонтом; кругом охровая долина, а небо цветом напоминает морскую гладь. В очертаниях бесконечного, сужающегося к горизонту стола Рейнолдс Морз усмотрел прообраз носорожьего рога — за двадцать лет до того, как сам Дали увидит в нем геометрическую основу всех изогнутых форм и напишет картину "Молодая девственница, предающаяся сама с собой содомскому греху при помощи рогов собственного целомудрия" (1954). Об этой картине Дали иронически замечал: "Рог носорога, этого древнего животного, на самом деле — рог легендарного единорога, символ целомудрия. Молодая девственница может облокотиться на рог и мысленно позабавиться с ним, как это было принято во времена куртуазной любви".

Но применительно к картине "Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком" игривая ирония неуместна; здесь речь пойдет, скорее, о трагическом сарказме относительно человеческой судьбы. Голова ребенка в матроске, исполненный драматизма и пародийности символ уродства, почти такая же плоская и заостренная, как и сам стол. Вряд ли можно считать случайным совпадением, что в том же 1933 году Дали публикует статью о "психо-атмосферно-анаморфических" предметах, где заявляет, что любовь представляется ему явлением анаморфическим и атмосферным. Сальвадор Дали, ребенок-кузнечик, сам отождествляет себя с насекомым, которое в детстве внушало ему наибольший ужас. В "Тайной жизни" Дали признается, что, если бы в возрасте тридцати семи лет он оказался перед выбором кинуться в пропасть или допустить, чтобы ему на лицо прыгнул кузнечик, он инстинктивно предпочел бы броситься в пустоту и погибнуть. Как рассказывают Жозеп Карбо, Марти Коста, Ана Кузи и Тереса Албреда, в школе в Фигерасе Дали постоянно издевался над одним своим соучеником — так позже ему будет доставлять удовольствие "немножко преследовать" сыновей Лидии Ногер. Марти Коста посоветовал жертве Дали напугать своего мучителя, показав ему живого кузнечика, зажатого в кулаке. Мальчик так и поступил, и Дали, охваченный безумной паникой, рыдая, рухнул на колени, умоляя о прощении. Причины этого патологического ужаса являются загадкой и для самого художника. Когда он был совсем маленьким, он обожал кузнечиков и с удовольствием ловил их во время загородных прогулок с матерью или тетушкой. Осторожно, чтобы не причинить насекомым вреда, ребенок расправлял их крылышки, которые казались ему окрашенными в нежные тона летних сумерек, а затем отпускал на волю.