Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе

В 1948 году Игнасио Агусти, зайдя навестить Дали и Галу вскоре после их приезда, был неприятно поражен открытой враждебностью Аны Марии по отношению к жене брата. Ана Мария предлагает Агусти, который был не более чем просто знакомым, объединиться против "этой авантюристки", не допустить ее воцарения в доме, где еще витал дух Лорки, не дать ей ускорить смерть отца. Агусти показалось, что на него повеяло дыханием греческой трагедии или библейских драм. "Может быть, в ней ожцли какие-то комплексы, может быть, заговорил комплекс Электры или память о преступной любви Фамари и Амнона, брата и сестры, легенду о которых Федерико, так восхищавшийся красотой ее груди, включил в "Цыганское романсеро", — писал Агусти в своих воспоминаниях.

 

Ему кажется, что Аной Марией овладело возвышенное безумие вполне в духе Еврипида, что, впрочем, не помешало ей тайком от всех состряпать в связи с возвращением брата, которому предшествовала скандальная известность, книгу, где много низкой клеветы. Художник не видел родных с 1940 года, когда он, спасаясь от оккупировавших Францию нацистов, по дороге в Португалию, где его ждала Гала, чтобы сесть на корабль, отплывавший в Америку, завернул в Фигерас. И хотя Дали по-прежнему ведет себя вызывающе, он искренне ищет примирения с семьей. Возможно, именно потому, что художник не подозревал о находящейся уже в типографии книге сестры, эта пошловатая желчная книжонка привела его в совершенную ярость. Дали прекратит всякие отношения с родными, и тем, кто еще помнит, как он боготворил Ану Марию, как оставлял своих друзей на Рамблас, если она его звала, странен этот бесповоротный разрыв. Даже отец не до конца понимает, как это могло произойти. К этому времени, если судить по его фотографии 1948 года, где он снят с сыном, и по дрожащему почерку, которым сделана надпись на фронтисписе книги Аны Марии, нотариус был уже тяжело болен и постепенно впадал в маразм. Две крошечные фигурки у окна на картине "Яйца на блюде без блюда" — одно из свидетельств того, насколько Дали боготворил отца.

 

"Отец был для меня человеком, которым я не только более всего восхищался, но и которому более всего подражал — что, впрочем, не мешало мне причинять ему многочисленные страдания", — писал Дали в 1952 году.

"Y en la yema de tus dedos, /rumor de rosa encerrada" — "...концы твоих пальцев, /как завязь розы, упруги". "Я не могу точно перевести слово "yema" — это центр, золотая часть яйца, тягучее золото, что-то очень изысканное. И все это Лорка сравнивает с нежной кожей между пальцами". Дали говорит глупости, а Пауэлс его не останавливает. После того как художник столько лет провел за рубежом и научился — хотя и с орфографическими ошибками — писать по-французски, он просто забыл о втором значении слова "yema" — подушечка пальца. Более того, для Дали желтки жареных яиц или тягучее золото "Яиц на блюде без блюда" означают совсем иное — воспоминание о внутриутробной жизни, своей и своего предшественника, когда отличить братьев одного от другого было невозможно: они схожи, как два яйца на блюде.