Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Гениальность Сальвадора Дали
Надо признать, что гениальность Сальвадора Дали — какой бы смысл мы ни вкладывали в это слово, она всегда есть удел избранных — проявляется только в его живописи. Лорка был не прав, когда говорил, что Дали ждет большое литературное будущее как мастера "чистого романа". Но сам Дали считал свое искусство весьма поверхностным и всегда выражал готовность критически отзываться о себе как о художнике. Его занимает не только погоня за ускользающим двойником — он постоянно стремится к абсолюту. После "Мистического манифеста" (1951) он объявляет свои взгляды "католическими, апостольско-римскими и монархистскими", хотя иногда признает, что так и не обрел веры. Художник говорил об этом девятью годами ранее, в конце "Тайной жизни": "Пока я еще не стал верующим и боюсь умереть, лишившись неба".

Если иметь в виду все эти обстоятельства и помнить обо всех масках, которые перемерил Дали с той поры, как в детстве мечтал стать Наполеоном, то вопрос, заданный ему в 1964 году тележурналистом Жан-Пьером Ланне, не кажется столь уж бессмысленным: "Скажите, Сальвадор Дали, вы — Бог?" Пораженный, художник мотает головой и повторяет одно из своих самых известных утверждений: "Нет, нет, ни в коем случае. Как бы там ни было, Дали умен, а Бог — нет: ведь Он всегда будет Высшим Творцом и, следовательно, полной противоположностью интеллекту. Дали выпал жребий родиться с избытком таланта и стать плохим художником, трудным для понимания, хотя, возможно, это и кажется парадоксом. Создав вселенную, Бог сотворил также и человека, одарив его единственной способностью, которой не обладает сам, — способностью к умозрительным построениям. Как это ни странно, именно благодаря открытиям ядерной физики и биологии человеческий разум понемногу начинает осознавать реальность Бога".

На этом месте ведущий прерывает интервью, а когда оно возобновляется, маэстро говорит уже о другом. Но в сказанном выше отчетливо звучит аналогия: человек, это создание, приговоренное к бремени своего таланта, даже приближаясь к Богу благодаря биологии и ядерной физике, всегда так же далек от него, как далек от Божественного Дали примеряющий всевозможные маски Сальвадор Дали. Точно так же попытки избавиться от умершего брата, его первоначального наброска", неотделимые от поисков идеального, Божественного Дали, никогда не увенчаются успехом. Возможно, из-за того, что ошибка была допущена в самом начале: Сальвадор Дали, так ни разу и не побывавший на могиле своего брата в Фигерасе, неверно называет даты его рождения и смерти. И вслед за ним эту ставшую навязчивостью ошибку повторяют критики и биографы художника.