Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Лорка для Дали — обретенное воплощение брата
Первая смерть Сальвадора Дали
Маэстро любил порассуждать о таинственной загадке
Франция — самая рационалистическая из всех стран мира
Сальвадор Дали появлялся на свет дважды
Все живое старается воспроизвести себя во времени
Сверх-Я
Даже боги нуждаются в верующих
Борьба с другим Сальвадором Дали
Гала в костюме "изысканного трупа"
Противоречия
Желание стать Наполеоном
Почти уверенный в том, что сошел с ума
Неудержимое желание сразу состариться
Гениальность Сальвадора Дали
Вторая смерть Сальвадора Дали
Подлинные даты рождения и смерти
Кеведо говорит об искусстве Веласкеса
Битва при Тетуане
Рассказ о трагическом фарсе Лорки
Драма Дали
Веласкес для Дали
Дали взял верх в сердце отца
В такие мгновения я бы не поменялся местами и с Богом
Первые зрители выходок Дали
Дали и Гала возвращаются
Дали по-прежнему ведет себя вызывающе
Внутриутробный рай
Стихотворение Альберти
Изгнание из первоначального рая в бренный мир
Рождение Божественного Дали
Ненаглядный, чего ты хочешь?
Сальвадор Дали и Сальвадор Дали
Один из этих стереотипов
Я в возрасте десяти лет, когда я был ребенком-кузнечиком
Из-за отца многие мои порывы оказались обречены
Случай с рыбкой
Призрак зова плоти
Ребенок-кузнечик
И всюду костыли, костыли, костыли...
Интервью "Плейбою"
Одержимость Дали костылями
Глубокоуважаемый Дали
Вечерний паук... Надежда!
Обличье ужасных существ
Связь между двумя Дали
Самый одинокий человек на свете
Борьба с самим собой
Дали звали "польский художник"
 
Мифический и магический мир Сальвадора Дали
Появлением на свет этой книги я обязан многим людям. Во-первых, если бы Сальвадор Дали Доменеч умер в детстве, как умер Сальвадор Дали Доменеч, младший брат и первоначальный набросок будущего маэстро, моя книга никогда не была бы написана.

Она также не состоялась бы, если как-то прекрасным летним днем 1983 года Марсель Мартинес не пригласил бы Анну Пасек, Эдуардо Рохаса и меня отведать грибной салат и камбалу по-пармски. Я слишком разговорился тогда и рассказал о двух Дали Доменеч: Дали-Божественном и Дали-несостоявшемся. И друзья стали меня уговаривать написать книгу — я им этого не простил, но признаю, что без Анны, Марселя и Эдуардо этой книги не было бы или она была бы совсем другой.

Среди тех, кому я благодарен, — Жоан Льярк, Елено Санья, Рафаэль Сантос Торроэлья, Луис Ромеро, Мария Долорес и Джованни Кантьери, профессоры Жоан Гильямет и Педро Кампа, Пилар и Микел Капальерас, Катрин Иване, Исабель и Рафаэль Боррас, Тереса Албреда, Анна Кузи, Валенти Понт, Арманд Табернеро, Жозеп Карбо, Марта Коста, Фермин Видал, Жоан Грау, Ян Гибсон, Хулио Себастьян, Мигель Утрильо, Рамон Гаррига, Пилар Харайс, Рафаэль Абелья, Хесус Доминго, доктор Жазинт Ревентос Конти, Хосе Луис Вила-Сан-Хуан, доктор Антони Пужвер и Рамон Серрано Суньер. Им обязан я сведениями о выдающемся художнике и необычайном человеке, который рождался дважды, обожествлял самого себя, заставил Запад воспринимать действительность так, как она преломлялась в его сновидениях, возмущал и развлекал мир своими выходками и умер после мучительной, бесконечно долгой агонии в замке в Ампурдане, побывав за свою жизнь анархистом, коммунистом, кубистом, сюрреалистом, академиком, мистиком, монархистом и маркизом де Пубол.

"Мифический и магический мир Сальвадора Дали" продолжает трилогию, начатую "Мифическим и магическим миром Пикассо" (1984), которую я надеюсь когда-нибудь — когда Бог даст — закончить книгой о Гойе. В этих книгах я пользовался — с неизбежными допущениями — биографическим методом, предложенным Ортегой в работе "Гёте изнутри". Другими словами, я старался получить что-то вроде палимпсеста, где личность художника просвечивает сквозь его картины, непостижимые без понимания того, что же представлял собой создавший их человек. Это оказалось бы невозможным, не будь жизнь Дали отражением его творчества. Утверждение, что лучшая автобиография художника — полное собрание его работ, несмотря на избитость, тем не менее истинно. Такой подход представляется мне вполне обоснованным, когда речь идет о Дали, Пикассо или Гойе, натурах чрезвычайно сложных, противоречивость которых не просто выплескивается на полотна, но, проявившись в таких шедеврах, как "Метаморфоза Нарцисса", "Девушки с улицы Авиньон" или "Пословицы", сглаживается и смягчается.