Сюрреализм
Формирование взглядов основоположников сюрреализма
Он ошибается — ну и что?
Ранние полотна живописца
Париж
Композиция
Ощущение веса
«Мрачная игра»
30-е годы Дали
Произведения мастера
Написанные в 30-е годы картины
Проблемы взаимоотношения времени и пространства
Драматический конфликт
«Память женщины-ребенка»
Фантастические картины мира
Дали — чрезвычайно плодовитый художник
Творчество мастера изобилует портретами
Фактура и цветовые отношения
Непостоянство Дали
Дали обо всем и ни о чем
«Предчувствие гражданской войны»
Вдоль заниженной линии горизонта
Сон разума рождает чудовищ
Осенний каннибализм
Жираф в огне
Картина производит далеко не однозначное впечатление
Дали восставал против безумного, безумного мира
Дали раскрывается перед нами
Американский период Дали
Удивительно изысканное
Написаны сотни картин
Значительные работы мастера
Необычность передачи внутреннего движения
Образная драматургия
Гала присутствует почти во всех крупных композициях Дали
Особого внимания заслуживает графика художника
Творческое наследие Сальвадора Дали
 
30-е годы Дали
30-е годы начинаются для Дали и его товарищей достаточно бурно. 1930 год отмечен первым выпуском нового журнала «Сюрреализм на службе революции», содержавшим заявление о солидарности Арагона, Бюнюэля, Дали, Элюара, Эрнста, Перэ, Танги, Тцара и ряда других деятелей культуры с Бретоном, который подвергся нападкам со стороны отступников, покинувших парижскую группу сюрреалистов. Поводом для этого послужили обвинения в адрес Бретона в стремлении подчинить развитие течения оккультизму, прозвучавшие в альтернативном «Третьем манифесте сюрреалистов» поэта Роберта Десноса. Этот год отмечен и II Международным конгрессом революционных писателей в Харькове, в работе которого участвовал Арагон. На экранах появляется уже упоминавшийся фильм Бюнюэля и Дали «Золотой век», в Париже открывается выставка коллажей, публикуется первое литературное произведение Дали «Женщина очевидная».

С 1930 года начинается стремительное восхождение Сальвадора Дали как новой звезды сюрреализма. Известный французский искусствовед Морис Надо в своей «Истории сюрреализма» писал о Дали: «...для него автоматизм или даже сон являются пассивным состоянием, бегством в иррациональное, в то время как паранойя представляет систематическое действие, которое добивается скандального вторжения в мир, в желания человека, в желания всех людей». Действительно, Дали вторгается в жизнь общества с агрессивностью, с желанием возмутить человеческое сознание, вызвать активное сопротивление, разрушить пресловутые догмы нравственности и добродетели. Он раздражает неким диктатом своего превосходства, утрированной аморальностью, эротизмом и жутковатостью созданных его фантазией образов. Его «параноико-критическая теория», которая до сих пор подвергается остракизму — скорее ловкая имитация собственной идейно-художественной концепции, чем истинные взгляды.

Конечно, Дали был и остается фигурой сложной и противоречивой, что не дает достаточных оснований обвинять его в реакционности, равно как и утверждать обратное. Но все же неистовость, даже маниакальность, анархизм Дали, на мой взгляд, были внешним проявлением личности художника, за которым скрывалась терзающаяся сомнениями, борющаяся с комплексами, ищущая, страстная и одержимая творчеством натура. Его обвиняли чуть ли не во всех смертных грехах, говорили и писали об античеловеческой сущности его искусства. До последнего времени, вплоть до смерти художника, в нашем искусствознании было принято рассматривать произведения Дали не иначе как в разгромно-критическом плане, но при этом отечественные исследователи искусства вынуждены были, хоть и с оговорками, отдавать должное уникальному таланту мастера. Надо подчеркнуть, что редкий дар Дали не поддавался расшифровке, художник был непонятен для большинства критиков и зрителей самой разной эстетической и идеологической ориентации, произведения живописца были необъяснимы с точки зрения привычной логики художественного анализа. Поэтому фактически большинство исследователей не сумели разглядеть в его искусстве общечеловеческую боль в ее опосредованном, интуитивном воплощении, через отрицание здравого смысла, по мнению Дали, ведущего человечество к самоуничтожению. Его жуткие фантасмагории — не что иное, как предчувствия, предсказания, с помощью которых он, быть может, стремился уберечь род людской от вселенской катастрофы. Возможно, «антигуманизм» его творчества когда-нибудь раскроется как пафос высокого гуманизма, и тогда Дали окрестят Ангелом трубящим.