Первые сюрреалистические поиски Сальвадора Дали 1926 - 1928

Год 1926 начинается для Дали с двух хвалебных статей в «Гасета де лес Артс» и в журнале «Д'аси, д'алья». С 16 по 31 января мадридская газета «Эральдо» организует выставку современного каталонского искусства, на которую Дали представляет две работы: «Девочка в окне» и «Венера и моряк»: обе картины получают высокую оценку критики.


В начале весны с сестрой и тетей он совершает поездку в Париж и Брюссель. Там Дали открывает для себя фламандскую живопись, «Вечернюю молитву» Милле и, самое главное, по рекомендации Гарсиа Лорки знакомится с Пикассо, который производит на него ошеломляющее впечатление.


В этот период под влиянием Вермера Делфтского Дали пишет серию реалистических полотен. Его палитра упрощается, он овладевает техникой, которую затем будет использовать в своих сюрреалистических работах и которой никогда не изменит.

 
Сальвадор Дали
Дали в Кадакесе. 1927

Уже теперь он проникается особой страстью к революционным философам, не примыкая, однако, ни к одной политической партии. Единственный во всем Фигерасе он подписывается на газету «Юманите», чем вызывает всеобщее удивление и возмущение. В Мадриде он продолжает провоцировать преподавателей, требуя отвода экзаменационной комиссии по той причине, что ни один из профессоров Академии Сан Фернандо не обладает достаточной компетентностью, что бы оценить его творчество. 22 июня его вторично отчисляют из Академии.


На следующее лето он полностью поглощен необычайными художественными возможностями каталонского побережья: Кадакес, Порт-Лигат, мыс Креус - их пейзажи служат фоном для «Обнаженных», написанных в неокубистской манере, часто отмеченной реализмом в духе Пикассо. Эта величественная природа в огромной степени будет способствовать рождению эстетики «мягкого» и «твердого», которая отныне определит все творчество Дали. Возможно, именно удивит сильным сходством, существующим между скалами этого божественного места, то мягкими и барочными, то твердыми и готическими, и архитектурой церкви Саграда Фамилия, объясняется преклонение Дали перед Антонио Гауди.


В октябре король Альфонс XIII подписывает окончательное отчисление Дали из Академии.


Вернувшись в Фигерас, он полностью отдается подготовке своей второй персональной выставки в галерее Далмау в Барселоне. С 13 декабря по 14 января пресса единодушно расточает похвалы молодому художнику и его виртуозной манере, продемонстрированной двадцатью представленными на выставке полотнами.

 
Сальвадор Дали
Дали и Федерико Гарсиа Лорка в Фигерасе. 1927

А месяц спустя Дали призывают на военную службу, и это резко тормозит его творческую деятельность. За девять месяцев он пишет всего лишь одно полотно: «Прах». В этой работе - первой из серии так называемых «аппаратов», предшествующей появлению фантастического искусства подсознательных наваждений, приведшего впоследствии к созданию «параноико-критического» метода - уже присутствуют некоторые из привычных видений Дали, таких как разлагающиеся останки осла, куски тел, мухи. Несмотря на занятость, он не изменяет требованиям дружбы. Он рисует костюмы и декорации к «Мариане Пинеде» Гарсиа Лорки, блестящая премьера которой состоится 24 июня в Барселоне. На следующий день в барселонской газете «Ла Ноче» будет опубликована карикатура Дали, изображающая его самого вместе с Лоркой.


В июле 1927 года Сальвадор Дали пишет свою первую значительную статью «Святой Себастьян» для журнала «Амик де лес Артс». Благодаря врожденному литературному дару художник посредством слов передает те же наваждения, что он изображает в своих картинах. Тут и швейные иглы, вонзающиеся в мягкие ткани, и жужжащий рой пчел, и полуразложившийся осел... «Святой Себастьян» - программное произведение Дали, определяющее новый путь, которым отныне будет следовать эстетика его полотен. Главное место в ней отводится иронии, этой гимнастике интеллекта, которой проникнут дух художника, пропитана вся его жизнь.


Статья «Рыба, преследуемая виноградом», опубликованная в номере 27 от 31 августа 1928 года, великолепно иллюстрирует то, что Дали называет «эстетикой объективности».


В это самое время он расширяет круг своих предсюрреалистических исследований. Мир его полотен населяют так называемые «аппараты»: гелиометр, двойной сантиметр или странные машины вперемешку со ставшими классикой отрезанными головами, расчлененнымителами, разлагающимися останками осла и птицы. Таким образом, картины «Мед слаще крови», «Аппарат и рука» продолжают поиски, начатые в «Прахе». Ко всему этому следует добавить возведенное в степень культа терпение: «Всегда существовало два типа художников: те, кто переступил линию, и те, кто смог терпеливо и почтительно идти до предела». Это понятие линии поведения, «ведущей К честной и высокоморальной живописи», Дали применяет к столь разным полотнам, как «Мед слаще крови» или серия, состоящая из «Арлекина», «Барселонского манекена», «Натюрморта в лунном свете», «Кубистской фигуры» и «Автопортрета, раздваивающегося натрое».


В 1928 году вместе с Луисом Монтанайа и Себастьяном Гашем Дали выпускает в свет «Желтый манифест», в котором резко осуждается каталонская интеллигенция.

 

Сальвадор Дали
Дали (справа) и Гарсиа Лорка (в центре) среди друзей в Кадакесе. 1927

Летом в Кадакесе он поглощен новыми творческими поисками. Подбирая на пляже разные забытые или выброшенные морем вещи, обрывки веревок, гальку, Дали включает их в свои картины. Причем это могут быть как «обычные» композиции, такие как «Разлагающийся осел» или «Симбиоз женщины и животного», так и работы, построенные исключительно из этих собранных материалов («Антропоморфный пляж»). Параллельно он пробует себя в более каллиграфичных работах: обширное белое поле, испещренное почти абстрактными знаками («Абстрактная композиция»).


В конце октября 1928 года Дали посылает на Осенний Салон в Барселону две своих картины: «Обнаженную», состоящую из кусков дерева и веревок, и «Неутоленные желания». Обе они будут отвергнуты комиссией как слишком смелые. Тем не менее Дали выступает с докладом о стиле модерн. С 18 октября по 18 декабря по приглашению Института Карнеги он участвует в ежегодной Международной вы¬ставке живописи в Питсбурге (США). В это время Луис Бюнюэль сообщает ему о своем желании сделать вместе фильм. За год до этого Дали опубликовал в «Гасета Литерариа» статью, озаглавленную «Фильмарт, антихудожественная нить», где обратил внимание на художественно-поэтическую сторону искусства кино. В считанные дни друзья пишут сценарий «Андалузского пса», задуманного несколькими годами ранее, еще в Кадакесе.


В начале 1929 года Дали совершает вторую поездку в Париж. Там Хуан Миро увлекает его на тропу дадаизма. Он знакомится с Тристаном Тцарой и с группой художников-сюрреалистов, получив таким образом возможность сравнить свои собственные идеи с изысканиями Массона, Эрнста и Магритта.